Как Стасов Византию уколол. Александр Пыжиков


Новое осмысление русской цивилизации

I605_______

В 1860-х годах на интеллектуальном небосклоне Петербурга взошла звезда Владимира Стасова. Его работы, притягивая новизной и оригинальностью, положили начало новому направлению в осмыслении русской цивилизации. Стасов базировался, во-первых, на фундаментальной подготовленности, опиравшейся на передовые европейские достижения. Во-вторых, на свободе от предрассудков, что позволяло поднимать острые вопросы, вызывавшие боязливость профессуры, озабоченной сохранением академических или университетских мест. Стасовская интуиция, раздвигая привычные рамка, как бы силком приобщала к серьезным задачам, которые в обычной, рутинной обстановке не могли быть даже поставлены.

Важной вехой на этом пути стал новый дискуссионный всплеск, еще более подо-гревший интерес к фигуре Стасова. В 1870 году вышло знаковое славянофильское издание «История русского орнамента с Х по ХVI столетие по древним рукописям», подготовленное Строгановским училищем рисования во главе с его директором Виктором Бутовским (1815-1881). Роскошный альбом печатался в Париже на русском и французском языках. Прекрасно иллюстрированный труд подавался как продолжение предыдущего издания о российских древностях, выпущенного в 1849-1853 годах в русле пропаганды «православия, самодержавия, народности».

Нынешний альбом оставлял далеко позади прежний не только по точности, но и по богатству оформления.1 В нем содержались изображения, орнаменты из древнерусских рукописей преимущественно церковных. В предисловии Бутовский отмечал артистические способности русского народа, питавшиеся исключительно христианством. По его мнению, византийские влияния отчетливо прослеживались в южных, юго-западных регионах страны, тогда как северо-восток Руси в большей степени испытал итальянское воз-действие.2 Отсюда вывод: исконно национальный стиль оформился через синтез греческого и романского. Не выражая в чистом виде ни того, ни другого у нас сложился своеобразный художественный элемент, составлявший как бы середину между ними.3

Стасов откликнулся на выход издания, сразу указав на существенный пробел: полное игнорирование огромного числа изображений, о которых книжная, т.е. церковная рукописная литература не имела ни малейшего понятия. Этот неведомый ранее мир открывало другое издание, выпущенное двумя годами позже петербургским «Обществом поощрения художников». Альбом «Русский народный орнамент: шитье, ткани, кружева» предваряла вступительная статья Стасова. Как уже видно из названия, акцент здесь сделан не на книжную культуру, находившуюся в ту эпоху в церковных руках, а на непосредственно народное творчество, малоизвестное и неизученное.

Этот альбом не мог сравниться со строгановским в блеске, между тем, «ни на волос не уступал ему в значимости и несомненной научной пользе».4 Двести двадцать четыре изображения демонстрировали образцы полотенец, рубах, женских передников, головных уборов и т.п. Знакомясь с украшавшими их рисунками, бросалось в глаза, что Малороссия или южные регионы имели систему узоров иногда родственную с великоросской, но в большинстве случаев отличную от нее, и скорее схожую с болгарскими и сербскими орнаментами.5

Стасова более всего влекли великоросские народные произведения, где просматривался определенный финно-угорский и персидский компонент: характерные геометрические фигуры, изображения деревьев, животных. Персидское влияние, конечно, знакомо и Византийской империи, однако там мы встречаем лишь некоторые персидские мотивы, тогда как в наш орнамент их вошло гораздо больше. Это означало: византийский маршрут был не основным каналом влияний для населения российских территорий.6 К примеру, праздничные русские рубашки с разрезом у шеи на боку были идентичны не греческим, а персидским, кавказским и татарским.7 Стасов призывал относиться к народным орнаментам, как к связанной речи, имевшей определенное смысловое, а не развлекательное назначение.

Расспросы в крестьянской среде, где это творчество было в ходу, указывали на древность и исконность употреблявшихся узоров. Так, украшавшие полотенца орнаменты, выражали религиозный смысл: ранее их развешивали на ветвях деревьев с сугубо культовыми целями. Это настолько укоренилось, что вторжение христианства изменило немногое: праздничные полотенца по-прежнему продолжали вешать в углах изб возле образов и крестов, украшали ими свадебные поездки, причем определенному торжеству был присущ свой вышитый узор. Таким образом, русский народный орнамент представлял собой осколк культуры, ведущей родословную не от христианско-византийского, а от иного корня.8

Такие суждения вызвали прилив ненависти у Бутовского, посчитавшего оскорбленным не только роскошное издание, но и весь русский народ. На страницах «Московских ведомостей» он отчеканил: наши орнаменты имеют исключительно византийское происхождение, чем следует гордиться. Бездушие европейкой цивилизации проявилось в пренебрежении византийским стилем. Россия же напротив приобрела на него полное право: «мы с Византией одно тело и едина душа – мы в ней и она в нас».9 Стасов ужасно обрадовался «дурацкой статье Бутовского», поскольку она давала предлог пояснить собственную позицию.10

Вступая в полемику, он писал: «я не говорил ни единого слова о византийском влиянии по той простой причине, что тут его нет ни малейшего признака. Любопытно мне было бы посмотреть, как бы это г. Бутовский показал мне хотя бы одну единственную византийскую черточку, на любом из этих предметов… византийское влияние в древней Руси можно найти в рисунках рукописей, в живописи на стенах церквей и вообще на предметах религиозно-церковного назначения, но что касается предметов бытовых, предметов жизни собственно народной, то здесь византийское влияние никто еще никогда не видел; его тут вовсе не бывало…».11

Когда археологические находки дают образцы византийского покроя и узора, то перед нами остатки тех одеяний, которые можно видеть на книжных миниатюрах, на фресках церквей. В народных же слоях свои обычаи, привычки, имеющие немного общего с греческими. Только незнание предмета заставляет думать, будто из материи с византийскими узорами шили одеяла и сарафаны.12 В заключении подчеркивалось: утверждать, что татарское, персидское, финское – непристойно, а византийское – в высшей степени прилично и успокоительно, на самом деле и есть настоящее оскорбление народа.13

Примечания:

1 Стасов В.В. Новые художественные издания (1870-1871 годы) // Собрание сочинений. Т. 2. С. 221.

2 История русского орнамента с Х по ХVI столетие по древним рукописям (предисловие В.И. Бутовского). Ч. I. М., 1870. С. 3-4.

3 Там же. С. 6.

4 Стасов В.В. Новые художественные издания (1870-1871 годы) // Собрание сочинений. Т. 2. С. 227.

5 Стасов В.В. Русский народный орнамент: шитье, ткани, кружева //Собрание сочинений. Т. 1. С. 188.

6 Там же. С. 206.

7 Там же. С. 198.

8 Там же. С. 207-208.

9 Стасов В.В. Еще раз по поводу ученого критика «Московских ведомостей» // Собрание сочинений. Т. 2. С. 287.

10 Письмо В.В. Стасова к Д.В. Стасову. 2 мая 1872 года // Стасов В.В. Письма к родным. Т. 1. Ч. II. С. 74.

11 Стасов В.В. По поводу ученого критика «Московских ведомостей» // Собрание сочинений. Т. 2. С. 284.

12 Стасов В.В. Еще раз по поводу ученого критика «Московских ведомостей» // Там же. С. 289-290.

13 Стасов В.В. По поводу ученого критика «Московских ведомостей» // Там же. С. 287.


По-новому взглянуть на события российской истории и осмыслить особенности самобытного российского пути помогут:

Книги Пыжикова Александра Владимировича

============================================================================





Комментарии «Как Стасов Византию уколол. Александр Пыжиков »

РЕПЛИКИ

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Лента
  • Новостей
  • Аналитики
Показать ещё Показать ещё Показать ещё

Вход

Если у вас нет аккаунта, то, пожалуйста, зарегистрируйтeсь