Государственный капитализм в России


Модель экономического роста или утопия?

I605_123

Термин «государственный капитализм» достаточно распространён в экономической и политической литературе. При этом трактовка его присутствует в разнообразных значениях и в весьма широких форматах. Если попытаться их классифицировать, то можно выделить два основных толкования.

Во-первых, под госкапитализмом понимается общественный строй, в котором государственный аппарат управления страной сращивается с крупным капиталом и соответственно обеспечивает его хозяйственные и политические интересы. Такая трактовка госкапитализма породила направление в экономической мысли (часто называемое госкаповцы), которое считало, что экономика СССР, возникшая в 30-е гг. ХХ в. была именно такой моделью. Наиболее последовательно эту теорию обосновал английский теоретик марксизма Тони Клифф. В 1947 г. он написал книгу «Государственный капитализм в России», в которой утверждал, что возможен капитализм с одним капиталистом – государством. Клифф считал, что капитализм может существовать как частновладельческий, так и сверхмонополистический (где весь капитал принадлежит государству). Соответственно господствующим классом, который присваивает прибавочную стоимость, является высшая государственная и партийная номенклатура: крупные госчиновники, директора и администрация предприятий. Причём в отличие от частновладельческой модели капитализма, тут происходит присвоение не всей прибавочной стоимости, а лишь её части: основные капиталы остаются в обороте. Несмотря на то, что в данной теории госкапитализма содержится много весьма спорных умозаключений, она вполне естественно и логично объясняет лёгкость и быстроту перерождения советского строя в капитализм в 90-е гг. прошлого века.

Во-вторых, государственный капитализма понимается не с точки зрения сращивания государства и капитала, а с позиций его регулирующей роли и стремления власти взять под контроль крупный частный бизнес. Такое понимание связано с французским понятием этатизм (от франц. état – государство), которое рассматривает государство как высший результат и высшую цель общественного развития. Причём такое понимание оформилось не только теоретически, но широко использовалось в государственной практике. К примеру, этатизм утвердился в 30-х гг. ХХ в. в Турции после знаменитой революции К. Ататюрка в качестве официальной экономической доктрины. Её выражением стала политика национализации и опоры на национальный капитал. Как известно, именно это позволило Турции добиться бурного роста национальной экономики.

С точки зрения современного развития России трактовка понятия «госкапитализм» актуальна именно во втором его толковании, т.е. как этатизма. Эта актуальность видится, прежде всего, в том, что уже более чем 20-летнее развитие России в рамках идеологии laisse fair не обеспечили тех целей и задач, которые являлись экономическим оправданием разрушения советской системы. А именно: стратеги радикальной экономической реформы ставили задачу демонтажа советской системы, как непрогрессивной и тормозящей научно-технический прогресс, не способной обеспечить полное удовлетворение экономических потребностей населения и качественный рост уровня жизни. И с 1992 г. в России начался процесс перевода системы государственного хозяйственного управления из госплановского в аналог «ночного сторожа». Главными средствами «шоковой терапии» (данный термин только подчёркивал тяжесть заболевания экономики) стали приватизация и либерализация цен. С тех пор по данным Росстата государственная собственность в стране неуклонно сокращалась.

Так, по данным на 2009 г. общее число зарегистрированных фирм и организаций в стране распределялось по формам собственности (в %): государственная 2,8 (для сравнения в 1996г.–14,3); муниципальная –5,4(в 1996–8,8); частная российская –83,3 (в 1997 г. –63,4). В 2010 г. президент провозгласил курс на продолжение политики разгосударствления, т.е. лозунг «больше конкуренции» остаётся на повестке дня, хотя доказывать, что он не реализовал ни одну из заявленных в 1992 г. задач, кажется уже не надо.

Задача финансирования этих компаний частично возложена на фонды национального благостостояния (ФНБ). Они представляют собой государственные инвестиционные фонды с портфелями, состоящими из иностранных валют, государственных облигаций, недвижимости, ценных металлов, а также долей в уставном капитале отечественных и иностранных фирм (иногда они являются и их основными собственниками).

С учётом этого, вопрос о том, насколько перспективным может быть использование госкапитализма в современной экономической практике нашей страны, представляется весьма важным. И тут мы обнаруживаем, что этатизм – это явление абсолютно не новое для России. Во-первых, оно не новое в историко-философском понимании, т.к. особенностью и отличительной чертой отечественной истории с 9 в. и по 20 в. был как раз приоритет государственного начала. Во-вторых, оно имело успешную практическую апробацию. Как известно, наиболее впечатляющие экономические успехи в досоветской России происходили как раз с использованием идеологии государственного капитализма. Речь идёт о модернизации Витте С.Ю., который являлся министром финансов России в 1892—1903 и исполнителем масштабной программы индустриализации страны. Любопытно, что Витте очень близко принимал идеи панславизма и славянофильства, был хорошо знаком с Аксаковым И.С. и даже публиковался в его газете «Русь», что не помешало стать ему «отцом русского капитализма», как называли его современники. Это ещё одно доказательство того, что та дилемма, которая активно навязывается обществу: либо рыночная экономика по западным стандартам и прогресс, либо использование почвенных, национальных традиций и регресс, является весьма сомнительной.

Огромное влияние на экономические взгляды Витте оказала книга Фридриха фон Листа "Экономический национализм", которую он перевёл на русский язык и написал к ней предисловие. Лист не был чистым теоретиком, он был скорее специалистом в области экономической политики. И это было очень близко российской экономической мысли, которая никогда не отличалась особым академизмом, а, напротив, являлась сугубо прагматической и утилитарной. Итак, Лист критиковал политическую экономию, считая, что она космополитична и не учитывает национальные хозяйственные особенности. В отличие от Смита, который был сторонником экономического либерализма, Лист прочно стоял на позициях протекционизма. Особенно он выделял необходимость стимуляции промышленного роста мерами «воспитательного протекционизма», т.е. защиты от иностранной конкуренции. И это опять же соотносилось с особенностями российских экономических учений. Даже самые радикально настроенные российские экономисты (к примеру, Радищев А.Н.) всегда подчёркивали, что отечественная экономика по самым разным причинам не может на равных конкурировать с европейской, а значит протекционизм – это важнейшее условие экономической политики в России.

Эти идеи Листа, а также свой талант Витте использовал в программе модернизации российской экономики, которая предполагала в течение примерно 10 лет: догнать более развитые в промышленном отношении страны Европы, занять устойчивые позиции на рынках Востока, привлечь на помощь слабо капитализированной российской экономики иностранные капиталы, и обеспечить накопление внутренних ресурсов. Кроме того, что средством модернизации должны были стать иностранные инвестиции, которые Сергей Юльевич называл лекарством против бедности, Витте делал ставку на неограниченное государственное вмешательство в экономику. Другими словами проект Витте – это яркий пример государственного капитализма, как этатизма. Причём, проект, который дал реальный экономический эффект. Этого просто нельзя отрицать, ибо статистика свидетельствовала, что по темпам экономического развития Россия вышла на первое место в мире. Прирост производства этих лет впечатляет: в 1878/88 гг. он составил 26%, в 1882-1892 гг. – 42%, а в 1893-1896 гг. – 162% .

Как правило, Витте критиковали за то, что якобы его проект привёл к двум революциям. Отчасти в этом есть доля истины, т.к. социальное расслоение в России действительно нарастало. Но следует заметить, что Витте обращал самое серьёзное внимание на мирные внешнеполитические условия осуществления модернизации. И Россия, по убеждению реформатора не должна была ввязываться даже в локальные войны. Одна из причин его ухода с поста министров финансов состояла именно в позиции к войне с Японией. Как известно, монархию погубило именно вступление в первую мировую войну, хотя фатальной необходимости в этом не было. Именно война на чужой территории, измотав экономику России, усилила социально-психологическое напряжение в обществе.

В модели государственного капитализма государство является не пассивным наблюдателем хозяйственной жизни или «ночным сторожем», а активным игроком. Его присутствие в экономике может быть в двух формах: как собственника и как регулировщика, дирижёра или настройщика. В исторической практике конца 19-начала 20 вв. использовались оба приёма. К примеру, государство выступало в качестве инвестора крупного проекта – железнодорожного строительства. Он, помимо того, что решал важнейшую проблему транспортного сообщения, включал механизм инвестиционного мультипликатора. А именно: железнодорожный спрос стимулировал подъём смежных отраслей промышленности: на заказах рельсов поднялись металлургическая отрасль и транспортное машиностроение. Государство также создавало крупные предприятия в новых отраслях тяжёлого машиностроения – военные, сталелитейные заводы. Важно, что правительство такими способами не только расширяло производство, но и обеспечивало устойчивый сбыт продукции и покрытие повышенных издержек производства в период освоения новых технологий. Например, на цели реконструкции и укрупнения предприятий государство предоставляло долгосрочные авансы и ссуды из средств казначейства или Госбанка. Правительство также приобретало в собственность предприятия и целые отрасли. Например, в целях спасения производства в случае банкротства, государство выкупало их. Так, в 1886 г. стал казённым Обуховский завод, сохранив свою эффективность, невзирая на смену собственника. Кстати, нередки были случаи возвращения в будущем таких заводов в частное владение.

Таким образом, государство регулировало экономические отношения в сфере крупного и среднего бизнеса, сочетая разнообразные способы дирижирования в народном хозяйстве. Часто встречаемое в литературе мнение о зависимости российской экономики от западных инвестиций преувеличено и относится только к началу модернизации. Согласно расчётам крупного английского исследователя российской экономики П.Грегори в 1903-1913 гг. по удельному весу чистых внутренних накоплений в чистом национальном продукте Россия занимала второе место в мире после Германии. Другими словами, в России к тому времени появились собственные капиталы, и механизм накопления внутренних ресурсов работал. Это подтверждает в своих работах авторитетный российский экономист Абалкин Л.: обороты фабрик и заводов в европейской части России составили в 1877 г. 541 млн руб., в 1887 г. – 802 млн., а в 1892 г. 1100.

Гораздо неоднозначнее оценка практики госкапитализма в СССР в годы новой экономической политики. Как известно, несмотря на то, что нэп способствовал преодолению экономической разрухи, в течение всего его периода (с 1921 и по 1927 гг.) экономику сотрясали тяжелейшие экономические кризисы. В конечном счёте, в руководстве страной укрепилось всеобщее мнение о необходимости либо корректировки нэпа, либо свёртывание его, что и случилось. Значит ли это, что рассматриваемый экономический проект оказался утопией? 

Следует отметить, что политика госкапитализма в стране, где победила большевистская власть, проводилась очень неуверенно и непоследовательно. Несмотря на частичную приватизацию и восстановление рыночных механизмов, власть постоянно подчёркивала, что целью государства является построение социализма, а уступки частнику есть вынужденная и временная мера. Причём власть не отказалась тогда и от лозунга мировой революции. Трудно представить, чтобы крупный бизнес в таких условиях стал строить какие либо долговременные и капиталоёмкие экономические проекты. Это хорошо видно на примере провала ленинского плана по расширению иностранных концессий в СССР. Позиция западных концессионеров выражалась, в частности, следующим образом: «Непонятные правовые, рабочие и имущественные отношения в России ужасали». Поэтому представляется, что считать опыт госкапитализма неудачным, ссылаясь на его действие в годы нэпа, было бы некорректным.

В целом же возможности использования данной модели представляются весьма перспективными. Главная опасность её применения заключается в опасности сращивания государства и бизнеса. Т.е. именно того госкапитализма, о котором писал Т. Клифф. Элементы такой системы мы наблюдаем в нынешней России, где сырьевое лобби связано с государством. Успехи реформ Витте были напротив обусловлены в значительной степени тем, что в условиях монархии власть имела надклассовый характер. 

==========================================================================

Рекомендуем:

Оборотная сторона НЭПа. 1923-1925 годы, Жуков Юрий Николаевич

==========================================================================

Комментарии «Государственный капитализм в России»

РЕПЛИКИ

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Лента
  • Новостей
  • Аналитики
Показать ещё Показать ещё Показать ещё

Вход

Если у вас нет аккаунта, то, пожалуйста, зарегистрируйтeсь